Его помнят в Натальино


Начальник разведки 1-го танкового корпуса Б. Г. Стуруа.

     Из клубных учреждений культуры района после войны первым в мае 1946г. сдан в эксплуатацию Натальинский клуб. Построил его на личные сбережения председателя Президиума Верховного Совета Грузинской ССР Георгий Стуруа-младший – брат соратника В.И.Ленина Вано Стуруа  в память о погибшем здесь сыне Борисе Георгивиче Стуруа.

      Начальник разведки 1-го танкового корпуса майор Б.Г.Стуруа при наступлении на Кшенские места в конце июня 1942г. отходил последним. Его автомашина наехала на мощную противотанковую мину, поставленную нашими отступившими войсками. Взрыв. Машину искорежило, отбросило в сторону и перевернуло. Шофер погиб, окровавленный майор оказался придавленным. Подоспевшие жители извлекли его из-под автомобиля и укрыли сначала в соседнем саду, потом в хате, пытались поить его и водой, и молоком, но он не пил, а лишь изредка слабо стонал. Он нуждался в неотложной квалифицированной медицинской помощи, но оказать ее было некому, и на третьи сутки, не приходя в сознание, майор умер.

     Местный житель Шутов Н.С. семь месяцев хранил документы умершего, а с освобождением от немецких захватчиков передал их районным властям, а те сообщили о случившимся родным погибшего.

     Весной 1943 г. из Тбилиси приехали отец, мать, жена и другие родные Б.Г. Стуруа и вскрыли могилу. Погибшего опознали и увезли в Грузию, а Натальинцам в благодарность выстроили клуб. Во время послевоенной разрухи это был большой подарок. Клуб использовался как районный Дом культуры Октябрьского района. Заведующий клубом Шевердяев А.Я. на самом видном месте оборудовал «Уголок Б.Г. Стуруа».

Шевердяева Т.Н, заведующая Натальинской сельской библиотекой

 

 О своей встрече с Борисом Георгиевичем Стуруа написал в своей книге Владимир Николаевич Джангава («Немеренные версты (записки комдива)» с.23-24)

Встреча первая и последняя

    Фронтовые встречи. Многих и многих участников войны не раз они удивляли и поражали своей неожиданностью. Бывало такое и со мной. Где-то вдали от родных и знакомых мест полная постоянных тревог и опасностей фронтовая судьба вдруг сводила с человеком, знакомым или просто хорошо известным, о встрече с которым даже и не мечтал.

    Как-то раз вернулся я на свой полковой КП из батальона капитана И. В. Белоуса, где провел добрую половину дня. На душе было тревожно. Фашисты готовили наступление. Но когда? На каком участке обороны? Сумеет ли полк выстоять, сдержать натиск врага?

    Пока ординарец возился с приготовлением ужина, я еще раз связался по телефону с комбатами. От всех получил почти одинаковый ответ: «Пока все тихо». Тишина, однако, не радовала, а заставляла еще больше настораживаться, прислушиваться к каждому тревожному звуку, к каждому выстрелу.

    Послышался рев мотора, но тут же и замер возле блиндажа. Подумалось: «Опять какое-нибудь начальство». Прибывший спросил у дежурного: «На месте командир полка?» И в следующее мгновение в землянку вошел высокий стройный майор лет тридцати в форме танкиста.

— Товарищ Джанджгава? — обратился вошедший.

— Он самый, — поднялся навстречу гостю. — С кем имею честь?

— Майор Стуруа, — назвался прибывший и, поздоровавшись, добавил: — Борис Георгиевич.

    Со Стуруа мне не доводилось встречаться. Но кто не знает фамилии Стуруа! Да это же сын председателя Президиума Верховного Совета Грузии Георгия Стуруа, племянник Вано Стуруа — славного соратника и друга В. И. Ленина.

     О Борисе Георгиевиче в ту пору мне было мало что известно. Правда, слышал, что продолжительное время он находился за границей, выполнял задания Коминтерна, а незадолго до войны вернулся в Москву, поступил в бронетанковую академию.

— Весь день работал в полосе обороны вашей дивизии, — сняв фуражку и приглаживая густые русые волосы, как бы между прочим сообщил Борис. — Командир танкового корпуса генерал Катуков поручил мне заблаговременно разведать здешние дороги и подъезды, чтобы воспользоваться ими для нанесения танкового контрудара по врагу в случае, если он попытается прорвать вашу оборону… Устал, как сто чертей. Если не возражаете, передохну у вас часа два-три.

— Так вы, значит, служите в первом танковом корпусе? Корпус уже прибыл?

— Да. В первом танковом, начальником разведки. Поэтому и прибыл пораньше. А корпус в походе, через два-три дня будет здесь.

     «Через два-три дня! А если противник начнет раньше? Сумеет ли дивизия сдержать его до подхода танков?»

     Борис между тем продолжал рассказывать о себе. В корпус прибыл прямо из Москвы, где до отъезда работал в комиссии по ленд-лизу. Перед отъездом виделся с отцом — он приезжал в Москву по служебным делам. Отец и помог добиться направления на фронт, так как не отпускали. Писал рапорт Ворошилову. Ответ получил отрицательный. Сказали: «Комиссия по ленд-лизу тоже работает для фронта». Ну а приехавший в Москву отец добился…

     Хотелось по кавказскому обычаю хорошо угостить дорогая го гостя. Приказал ординарцу поторопиться с ужином и «сообразить что-нибудь», хотя знал — возможности для угощения невелики.

— Не беспокойтесь, — сказал Борис, услышав разговор с ординарцем. — Перед отъездом из Москвы я получил приличный паек.

     Он вышел из землянки к бронемашине и вскоре вернулся с двумя банками консервов, плитками шоколада, несколькими пачками сигарет. Ординарец поставил на стол полную сковородку жареной картошки и сбереженную «на особый случай» бутылку водки.

     За ужином вспомнили о Грузии, о Тбилиси. Разговор то и дело перебивали телефонные вызовы. В первом часу ночи позвонил комбат И. Л. Швендик и доложил, что северо-восточнее Шолохова ясно прослушивается рев моторов, скорее всего танковых. Командир первого батальона капитан Я. П. Концедалов сообщил, что его беспокоит резкое изменение в поведении противника.

— Даже реку не освещает ракетами, как обычно, — сказал он.

— На переднем крае мертвая тишина. Не нравится нам это, — высказал свое мнение комбат И. В. Белоус.

Командирам трех батальонов тут же приказал:

— Усилить разведку. Предупредить артиллеристов. Зорко наблюдать за передним краем противника.

   После ужина, не раздеваясь, прилегли на топчанах. А часа через полтора адский грохот заставил мгновенно подняться.

    Началось! Часы показали 3.10. Застегивая на ходу ремень, вслед за майором Стуруа выбежал из землянки. Вокруг все грохотало, скрежетало, стонало. Противник вел мощную артиллерийскую подготовку.

— Прощай, друг! — крикнул Борис Георгиевич, подбегая к бронемашине. — Надеюсь, еще увидимся.

    Машина круто развернулась и ушла в ночь. Я вернулся в землянку, чтобы управлять боем. Гитлеровцы с минуты на минуту могли форсировать Тим и атаковать позиции полка.

     Увидеться с Борисом Георгиевичем Стуруа больше не пришлось. Через несколько дней стала известна печальная есть: майор Б. Г. Стуруа в бою на Тиме был тяжело ранен умер в полевом госпитале, не приходя в сознание. Он жил как герой, и погиб, как герой.

Из книги Джанджгава В. Н. «Немеренные версты (записки комдива)» с.23-24 (https://www.rulit.me/books/nemerennye-versty-zapiski-komdiva-read-457173-25.html)

 

ОТ ДЕТСКОГО ДОМА И ДО …. БЕРЛИНА!

     С каждым годом все меньше и меньше становится участников Великой Отечественной войны, свидетелей тех страшных событий. У каждого солдата войны своя судьба, не похожая одна на другую.

    Сегодня я хочу рассказать о нелегкой жизни, боевом пути Белкина Юрия Марковича, жителя деревни Натальино. Своих родителей Юрий не помнит, не видел и не знает. Первые 10 лет жизни он воспитывался в одном из детских домов Курской области. Дата рождения – 5 мая 1925 г. В 1935-м в п.Лачиново Октябрьского района привезли большую группу детей-сирот, воспитанников детского дома. По решению местных властей детей распределили по населенным пунктам района: Успено-Раевку, Вознесеновку, Егорьевку, Марьено и др. На содержание каждого ребенка средства выделяли колхозы: обували, одевали, снабжали продуктами питания.

    Десятилетнего Юру Белкина официально усыновила семья Марея Флоровича и Акулины Васильевны Копейкиных из деревни Николаевка, что в близи от Лачиново. Он для них стал четвертым ребенком в семье: «Меня они любили так же, как и своих трех детей, делили все поровну, жалели, но были требовательными, я благодарен им!» - вспоминал Юрий Маркович.

     В 1947 году умер приёмный отец, Марей Фролович, а позже – мать, Акулина Васильевна. Память о них он сохранил навсегда.

   ...В 1941-м году с кровопролитными боями Красная Армия отступила вглубь страны, отступили и солдаты 160-й стрелковой дивизии 40 Армии. Авторота капитана Григория Яковлева обеспечивала дивизию боеприпасами, подвозила оружие, продовольствие, вывозила раненых с поля боя. При отступлении она расположилась во 2-ой Николаевке. «С большим любопытством деревенские мальчишки рассматривали солдат и втайне завидовали им., – говорил Юрий Маркович, – больше всех командир автороты полюбил меня и пообещал выучить вождению автомашины и забрать с собой». Я твердо решил уйти с солдатами этой автороты и сражаться с фашистами! Командир слово своё сдержал: вскоре (хотя мне и не было 16 лет) я получил права и стал солдатом-добровольцем 160-й стрелковой дивизии, пройдя путь от 2-ой Николаевки до Берлина. Сражались на Западном, Брянском, Юго-Западном и Воронежском фронтах, освобождая Валуйки, Белгород, Чугуев, Харьков, участвуя в Сталинградской, Корсунь- Шевченковской, Яссо-Кишиневской и Варшавско-Познаньской боевых операциях. Пришлось форсировать Днепр, Вислу, Одер, штурмовать Зисловские высоты и Берлин. Бойцы, дожившие до Дня Победы, расписались на рейхстаге. В дивизии служили и героически сражались наши земляки, уроженцы Советского района Сидоров В.И., Подколзин В.Н., Авдеев Т.Л. и другие».

    В 1947г. Юрий Маркович участвовал в Параде Победы в Москве. За мужество и стойкость в боях за наше Отечество он был награжден орденами и медалями, среди которых «За боевые заслуги». «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией» и другие.

   В 1948 Г. Ю.М. Белкин демобилизовался и вернулся на родину. Здесь он встретил свою любимую девушку Александру Ивановну Копейкину: поженились, прожили вместе 48 лет. В их браке было четверо детей, к сожалению, не доживших до наших дней, но отставивших 6 внуков, 8 правнуков. 18 августа 2020 г. исполнится 5 лет как Юрий Маркович покинул мир земной. Царствие ему Небесное!

Т.Н. Шевердяева, заведующая Натальинской сельской библиотекой

     Яблочный Спас для вас!

     19 августа в Натальинской сельской библиотеке прошло мероприятие по изучению православных традиций и народного календаря: «Яблочный Спас».

     За чаепитием ребята узнали, почему праздник называется Яблочный Спас, как наши предки его отмечали, какие традиционные блюда готовили в этот день.

 

Во время игровой программы «Яблочный фреш» отвечали на вопросы викторины, какие сорта яблок им известны, какие блюда готовят из яблок,

сами попробовали себя в роли поваров и приготовили фруктовый салат с йогуртом и накормили друг друга.

С радостью строили пирамиды из яблок, танцевали, удерживая между собой в паре яблоко и, конечно, просто веселились!

Т.Н. Шевердяева, заведующая Натальинской с/б

Жертвам фашизма посвящается…

     Лапшина Антонина Федоровна в 14 лет стала жертвой немецкой неволи. Родилась она в деревне Алексеевка Касторенского района в 1928 году. Ее отец – Лапшин Федор Иванович и мать Акулина Захаровна Климова – крестьяне. Накануне войны Акулина Захаровна переехала в Щигроский район, забрав с собой дочь. В 1942 году немцы оккупировали Щигровский район.

     – Отступивших в сторону Воронежа щигровцев, в том числе и нас с мамой, – рассказывала Антонина Филипповна, – окружили немцы. Через некоторое время были поданы вагоны, в которые нас погрузили и увезли. Две недели пути, ужасные санитарные условия, голод...

     – Жили мы в бараках по 70 человек – женщины и девочки. Спали на двухъярусных кроватях, – вспоминала Антонина Федоровна. – Кормили очень плохо, приходилось воровать, пойманных за этим занятием жестоко избивали. Такой случай был со мной. У меня в карманах надсмотрщица обнаружила три картофелины. Наказание последовало сразу: меня посадили на сутки в подвал, где было много крыс. Я за это время столько пережила, что и сейчас страшно вспомнить, я чуть с ума не сошла. В 1945 году нас освободили американские войска. Трудно описать и передать наши чувства, сколько было радости, мы ликовали, мы плакали от счастья, что увидим Родину. Отдыхать было некогда, через некоторое время мы переехали в один из совхозов Тимского района, где прожили семь лет, а потом уехали в Пермскую область (п. Сосновка) на лесные промыслы Сейвинского леспромхоза. Проработала я там 25 лет, трудилась с душой, никогда не ленилась, товарищи уважали меня, – этими словами Антонина Федоровна закончила свой рассказ.

       В поселке Сосновка она вышла замуж, родила троих детей, но через пять лет развелась, повторила судьбу своей матери. В 1980 году с дочерью и сыном переехала в Золотые Ключи, а сын Александр остался в леспромхозе. 2 января 2020 года Антонине Федоровне исполнилось 92 года. К сожалению, Антонина Федоровна 7 мая этого года умерла. Светлая ей память.

Т.Н. Шевердяева, зав. Натальинской с/б